Войти | Регистрация


Три рейса на МБ-0371 "Нарочь"
А для кого эти воспоминания????? Но уж очень...
Английский язык за 7 дней.
Английский язык за 7 дней. 1. Почему вы до сих пор...
Ищу тебя...
Ищу тебя. Иду по тихим плитам Уснувших вечным сном...
  • БМРТ Вымпел. 1981 год, после «Итальянского похода» я получил направление на БМРТ (Большой Морозильный Траулер) МБ-2643 «Вымпел». Навигатор со мной был Лукащук Вячеслав, бывший военный, капитан ракетных войск. Служил на Дальнем Востоке, локаторщик. После увольнения из армии, приехал в Мурманск, устроился на работу в море, лет ему было уже за 40. Радиооператор - Легчанов Виталий, чуть моложе меня. Мне исполнилось 25, и морской стаж у меня уже был «солидный» - 3 года. Можно было бы уже завязывать с морем, так как после мореходки, обязательные 3 года я отработал. Так кстати поступило несколько человек из нашего выпуска. Но за эти прошедшие три года, море меня не оттолкнуло, наоборот я втянулся в работу. Нравилось все и рейсы с хорошей зарплатой и длинные отпуска с отгулом выходных дней. В душе очевидно я оказался романтиком, мне все нравилось в море. Я любил наблюдать ночью за звездным небом, зимой за красивейшими Северными сияниями, которые можно увидеть только далеко на Севере. Почти всегда выходил на подъем трала – посмотреть, что там принес очередной трал. И морские шторма меня не пугали… Свою жизнь я окончательно связал с морем и не помышлял в ближайшее время ее менять. Так и получилось. 26 лет я отходил на различных рыболовных траулерах, до тех пор, пока позволяло здоровье. Капитаном на МБ-2643 был Мятас Вэлло Йоханнесович. Эстонец. Выпускник Таллиннской мореходки. Он еще в середине 50-х годов пришел работать в Мурмансельдь, а в 27 лет стал капитаном на СРТ. Опытный промысловик, который всегда возвращался с победой из рейса. Я уже слышал на промысле о нем, когда он возглавлял БМРТ МБ-0100 «Мурмансельдь». Судно всегда было передовым. Нам повезло подумал я, когда узнал, кто идет у нас капитаном. Будем с рыбой, а значит и с заработком. Мы вышли на облов мойвы в Баренцево море. Промысел мойвы в те годы проходил в два этапа, это весенняя мойвенная путина, и осенняя путина. Судов на облов мойвы выходило очень много, больше сотни больших морозильных траулеров, средние траулеры – кошельковисты, и очень много норвежских рыбаков, которые выходили в море насовсем уже маленьких рыболовных судах. В море так же работало до десяти больших плавбаз, «двугорбых» - так их называли моряки. Плавбазы принимали уловы в основном у кошельковистов. БМРТ выгружались на транспорта, которые выходили из Мурманска. Выгрузка происходила прямо в открытом море, если позволяла погода, или бежали в укрытие под берег. Но судов было очень много, не все попадали под выгрузку на транспортное судно. Многим приходилось идти в Мурманск по «зеленой». В те «застойные годы» порт работал как часы, судно приходящее позеленей, немедленно ставилось в порт под выгрузку. Рыба выгружалась с борта судна, сразу в рефрижераторные вагоны и отправлялась вглубь страны. Одновременно снабжалось топливом, сутки полторы и судно выходило на промысел. За результатами путины следило все руководство ВРПО «Севрыба» и первый секретарь обкома Птицын. Море мы делили с военными, они часто тогда проводили различные учения, стрельбы и закрывали районы для плавания. Но если рыба заходила в закрытые районы, вопрос решался быстро, начальник промрайона звонил в «Севрыбу», оттуда звонили в обком КПСС, Птицын звонил командующему Северным морским флотом. Район открывали. Для страны промысел был важнее и это все понимали. Итак, мы вышли на промысел мойвы. Выходим на связь, включаемся в группу Мурманрыбпрома, это полтора десятка траулеров. Есть капитан флагман группы, также на промысле находятся флагманские специалисты: отдела добычи, флагманский технолог, флагманский навигатор. Все они находятся на различных судах, помогают налаживать работу на промысле. Если у кого то не ладится работа трала, туда пересаживается специалист отдела добычи, помогает настроить трал. Мы поднимаем полные тралы мойвы, трещит лебедка, тросы-кабеля – есть 30 тонн рыбы. Морозим ее, пока делаем следующий трал. Капитан не уходит с мостика пока у нас на борту не наловлено столько рыбы, сколько может поместиться в ящики на палубе, и еще на палубе лежит полный мешок с рыбой. Все рыбу некуда складывать, морозим, делаем рыбную муку. Мятас ненадолго спускается в каюту, поспать. Мне пришлось на МБ-2643 работать несколько рейсов с капитаном Мятасом, я увидел, что его манера работы всегда такая, рыбу на мостике он ловит всегда сам. Вахтенные штурмана просто несли вахту. Если он уходил с мостика отдохнуть в каюту, то давал четкие указание вахтенному штурману, и он не имел права самостоятельно принимать какие-либо решения. Если штурман отклонился от маршрута траления, то на мостике стоял крик неимоверный. Всю рыбалку капитан брал на себя. Я это вспомнил к тому, что когда я попал в рейс с другим капитаном, Ивановым, то было все практически наоборот. Капитан Иванов, я его называл Иванов-художник. Он пришел в Мурманрыбпром с Дальнего Востока. Закончил мореходку и одновременно художественное училище, а потом и академию. Он очень хорошо рисовал, в управлении было немало его картин на стенах кабинетов. Иванов полностью доверял ловить рыбу вахтенным штурманам, каждый штурман обязан был поднять трал полный рыбы. Вахты соревновались между собой. И опять крик на мостике, если кто-то оказывался в пролове. Его метод работы тоже давал хорошие результаты, и судно в основном было в передовиках. Сам же капитан рисовал в своей каюте и лишь иногда поднимался на мостик, проверить что там делается. -------*******------- Как говориться капитан Мятас был «жаден» до рыбы, и старался выловить ее столько, сколько вообще можно было заморозить и разместить на судне. Фабрика на судне работала бесперебойно, рыба морозилась быстро, не до 18 градусов , а до 7-8, дальше она просто доходила до нужной температуры заморозки, в трюмах. В трюме кстати поддерживается температура минус 28- 30 градусов. Так, что к моменту выгрузки трюмов рыба действительно «доходила» до положенных -18 град. Первый груз мы набрали очень быстро. «Старый поляк» (МБ-2643) мог взять в 600 тонн мороженой мойвы, но мы умудрились впихнуть почти 700 тонн. Судно было загружено под завязку. Нам пришла радиограмма, идти в порт на выгрузку. Хорошо погода была тихая, волнения нет, мы двинулись в порт. Выгружались мы на южных причалах рыбного порта. В те годы, южные причалы еще не были закрыты забором, стояла только центральная проходная, можно было свободно зайти и выйти на территорию причалов. Как только мы встали на выгрузку, моряки сбегали на Петушинку за «горючим». Я в выгрузке участия не принимал, и ушел в город. На следующий день появившись на судне, узнал у нас погиб шеф-повар. Шеф очевидно хорошо выпил, и ночью решил пойти домой, на причале упал на рельсы и уснул. Рыбу с судна выгружали в рефрижераторные вагоны, протолкнув состав после загрузки очередного вагона, наехали на спящего повара. Он погиб сразу. Водка много бед наделала, но чаще всего стресс именно ей и снимали. Понятно, что при таком темпе производства и эксплуатации судна, все зависело от каждого члена экипажа, от матроса палубника, моториста, механика, технолога, радиослужбы, камбуза, от каждого на своем месте. Любой сбой приводил к потерям промыслового времени, а значит к потере уловов и выпуске готовой продукции. Вспоминаю старшего механика судна Сергея Вяткина, он прошел путь от четвертого механика до старшего механика за несколько лет, и все на МБ-2643, а ведь ему в это время было всего 25 лет. С Мятасом я сходил несколько рейсов в подряд на МБ-2643, мы с ним сработались, хотя вот штурманский состав менялся почти каждый рейс. Судно наше всегда было в передовиках, мы получали премии за рейсы, и благодарности личному составу. Как я говорил, Вэлло Йоханнесович был по национальности эстонец. Как он говорил - я уже 30 лет хожу капитаном. Но вот акцент у него был очень сильный, и не сразу можно было понять, что он говорит. Особенно акцент усиливался, когда капитан выпьет. Я то уже научился его понимать, но вот когда он проводил хозяйственный промсовет по радиосвязи, его мало кто мог разобрать. Когда заканчивался совет и он уходил из радиорубки, капитаны просили меня перевести, что он рассказывал. Промысловые советы он проводил, когда капитан-флагман уходил в порт, то старшим оставляли Мятаса, он этим очень гордился. Выпивал он конечно не часто, но если мы встречались и швартовались в море с другими судами, то повод конечно находился для хорошего праздника. Если он выходил из «строя», то рыбалкой мы уже не занимались, так уж было заведено им, никто из судоводителей на себя ответственность не брал, зная, что за самодеятельность от капитана будет взбучка. Помню приходит в радиорубку помполит, рассказывает, что пришел кэп и требует у него водку. «Он знает, что у меня есть бутылка, что делать?» Я говорю: мы уже и так два дня не работаем, ну налей ему грамм сто, что бы он в норму пришел. Наивный. После того как помполит ему налил сто, капитан не остановился пока не прикончил весь пузырь. Еще сутки мы не работали. Но придя в себя Мятас не уходил с мостика, пока не наловит рыбы за все пропущенные дни, ни разу наше судно не было в отстающих. Вспоминая все это, я хочу сказать, что нет Мятас не был ни пьяницей, ни алкоголиком. Все это вписывалось тогдашние нормы. За свои годы работы в море мне пришлось работать с тридцатью капитанами, все они разные люди, и все выпивали и в море и на берегу, исключением из всех было всего два капитана, которые не пили совсем. Тогда в рейс я получал спирт, на технические нужды, но его конечно редко использовали для протирки приборов, в основном принимали внутрь. Помню я разливал его по бутылкам, настаивал еще и на красном перце, он принимал цвет коньяка. Раз в десять дней после баньки, наливал по 50 грамм, нам хватало. Приходим в порт, на причале нас встречают с оркестром, цветами, пришвартовались к причалу. Капитан освободился, захожу к нему в каюту: Вэлло Йоханнесович, ну что по 50 грамм за приход? Он: а что у тебя есть? Я: есть. Ну ты даешь? Удивляется он, но не отказывается. Рейс закончен, можно немного расслабиться и готовиться к следующему. Виктор. Море Ирмингера.
  • La-Spezia. После рейса на "живорыбке", я отгулял дней десять выходных и встал в резерв. В декабре почти никого не было, все суда еще на промысле. Пошел в отдел связи. В отделе: С.П.Нивин – О Зуев! Появился. Пойдешь на соревнования. Какие соревнования? По связи проводят соревнования районные, а у нас команды не набирается, будешь третьим. Команду возглавил шрм (это сокращение - начальник радиостанции) Ф.Ф.Джурджинский – ас радиосвязи. В итоге наше было 2-командное место, а Франц Францевич занял первое место в личном зачете. И в подарок получил переносной магнитофон. После соревнования, отдел связи получил грамоту, ну и мы все естественно тоже получили грамоты. У ребят уже было направление на суда. А меня Степан Павлович спросил: пойдешь в Италию? Я конечно согласился. Начало 80-х, это потом их назвали годами застоя, шло обновления флота, мы получали новые траулеры. Пришла пора расставаться со старыми судами. На замену «Океанам» пришли средние траулеры типа «Союз». Эти суда могли ловить рыбу и кошельковым неводом и тралом. У них была более современная рыбопоисковая аппаратура и лучшие условия для экипажа. Мне предложили пойти радистом на МИ-0726 «Альбатрос», судно отправляли своим ходом на металлолом в Италию. Я поехал на другой берег залива, на п/м Резец, там оно стояло. Идти в это зимний поход мы должны были парой. МИ-0718 «Чиж». Наше судно было назначено старшим в караване. На п/м Резец с судов снималось все лишнее оборудование, промысловое снабжение. Даже у меня в радиорубке что-то смогли снять. Остался приемник «Волна-К», радиопередатчик «Ёрш», электронный ключ Морзе, тоже забрали. Остался только «молоток». Экипаж судна был сокращен до минимума. Оставили всего 15 человек. Мне в рейсе необходимо было выходить на связь с УДК/УДК2 (Мурманским радиоцентром). К началу 1981 года была введена служба наблюдения за флотом – ОД СНФ. Каждый день через 6 часов, нам необходимо было передавать свои координаты, курс и скорость. Если судно не выходило на связь в определенные сроки, его считали попавшим в аварию и объявляли тревогу, организовывали поиск судна. Служба эта была введена недавно, после аварий в Баренцевом море. Так 1 января 1979 года, затонул БМРТ «Североморский Комсомолец», он напоролся на камни в районе восточного Кильдина, у мыса Чаврай. Судно выскочило на камни и затонуло. Были аварии и на Дальнем востоке. Об этих авариях становилось известно не сразу, так как не было такого правила о выходе на связь. Помню после введения ОД СНФ, «погорело» несколько капитанов и радистов, их лишили дипломов. По «старой традиции» вышли из Кольского залива… и все забыли. Кто сутки не выходит на связь, а кто и больше, даже вызывали вертолеты на поиски судов. Но после суровых наказаний все чётко поняли это не шутка, надо принимать все меры, что бы сообщить о положении судна. Помню однокурсник рассказывал, что у него на сейнере сломалась радиостанция, а шли они в Белое море. Пришлось подходить к берегу, в каком-то поселении на побережье и звонить по телефону, что с судном все в порядке. Переход нам предстоял суровый, стояла зима, шторма. В Норвежское море отправлялся спасательный морской буксир (СМБ) Пурга, там работала большая группа рыболовных траулеров. Ему и поручили сопровождать нас до Англии. ----***---- ПЕРЕХОД. Вышли на Новый 1981 год. По выходу из Кольского залива нас встретило неспокойное Баренцево море. Сильный ветер, волна. Мы шли на Северо-Запад, к мысу Норд-Кап. Мы шли первыми, за нами шел Ми-0716, замыкал наш караван СМБ. Все время сильно качало, штормовой ветер, особенно сильно доставалось спасательному буксиру. Он не мог дать полный ход, а мы продвигались очень медленно, еле выгребая на волну. Буксир устроен таким образом, что его раскачивает гораздо сильнее, чем обычное судно. Постоянная качка выматывала всех. Бросить он нас не мог, так и тащился в конце нашего маленького каравана. В такую погоду лучше было бы просто штормоватся носом на волну, но нам необходимо было двигаться вперед. Из радиорубки, освободившись от сроков связи, я шел на ходовой мостик и стоял там, смотрел на волны, разговаривал с вахтенным штурманом и рулевым. На мостике казалось меньше качает. Виктор, сходи подними моего сменщика, попросил рулевой. Я спустился в каюту матросов. Парень лежал в койке, совершенно измученный, его сильно укачивало. Я спросил, ты чего? Пора на вахту. Он с трудом поднялся, на руле стоял чуть живой. Оказалось до этого он ни разу не ходил на маленьких судах, и рулевым был только на БМРТ, а там качка другая, вот его и укачивало. Трудно себе сейчас представить, но мы почти две недели кувыркались, пока дошли до промысла, где спасатель с облегчением попрощался с нами. Вышел на связь – все я остаюсь в группе судов на промысле, дальше идите сами. Я принял очередной прогноз погоды и пошел к капитану. В Атлантике у западного побережья Великобритании, обещали в ближайшие сутки высоту волны до 18 метров. Шторм не утихал. Необходимо что-то делать. Капитан подумал и принял решение, пройти между островами, там волнение не такое сильное. Мы прошли Шетландские, Гебридские острова и вошли в Северный пролив, между Англией и Ирландией. Здесь море было спокойное, ночью был виден свет от крупных городов, с обеих сторон. Судно смогло прибавить ход, вышли в спокойное Ирландское море, через Бристольский залив вышли опять на просторы Атлантики. Здесь нас ожидал приятный сюрприз. Мы миновали шторм, и только огромные плавные океанские волны, напоминали о сильном шторме. Они нам были не страшны, так как они плавно набегали, а мы могли дать полный ход и нагнать время, потерянное в штормовую погоду. Пока мы шли внутренними водами с обеих сторон Великобритании бушевал шторм. Я вслушивался в сообщения иностранных радиостанции. В Северном море затонуло несколько мелких рыбацких шхун, кого-то выбросило на берег. С западной стороны, в Атлантике, у берегов Ирландии погибло большое транспортное судно, одной из арабских стран, оно затонуло. Никто не погиб, английский спасательный вертолет поднял экипаж судна себе на борт. Продвигаемся на юг. Бискайский залив встретил нас прекрасной погодой, тихая вода, голубое небо и солнце. Для нас это было, как праздник, ведь вышли мы из Мурманска в самый разгар Полярной ночи. Второй рулевой ожил, наконец то его отпустила морская болезнь, но он все-таки зарекся ходить в море, на маленьких судах. Мы все ближе и ближе к Гибралтару. Чаще стали встречаться суда различным типов, в основном транспортные, чувствовалось, что мы приближаемся к воротам в Средиземное море. СРЕДИЗЕМНОЕ МОРЕ. Спокойное синее море, глубокое, голубое небо и солнце. Свободные от вахт люди на палубе нежатся на солнышке, ведь мы совсем недавно оставили Мурманск, где полярная ночь и большие сугробы снега. Красота! Прошли Гибралтар и мы опять одни в море, за нами в зоне видимости идет МИ-0716 «Чиж». Мне надо давать подходную информацию агенту в Ла-Специю, именно сюда мы должны привести судно. Капитан рассчитал время нашего точного подхода к порту и мы немного сбавили ход. Дело в том, что возвращаться домой мы должны на самолете. Рейс два раза в неделю. Мы можем прийти утром 21 января, тогда сразу же улетим в Москву. А если придем вечером 21 или утром 22, то целых три дня сможем пробыть в Италии. Выбор понятен, мы не спешим. Через сутки мы будем на берегу, я попросил капитана разрешения, распотрошить аварийный запас судна, он дал добро. На пеленгаторной палубе стоял большой ящик, где хранился аварийный запас пиротехники. Вот уж я пострелял и по-запускал ракет, звуковых гранат, и фальшфейеров. Расстреляв все ракеты, выбросил за борт ракетницу. Запуск «Звуковой гранаты» - с специальной трубы, заряд вылетает на высоту метров в двести и там взрывается с оглушительным звуком, используется в тумане. Настрелялся на всю жизнь. Потом запустил воздушного змея. В аварийной шлюпочной радиостанции, прилагается медный антенный тросик, который крепиться к «воздушному змею» и запускается. С Чижа вызвали по УКВ: наблюдаем за вами летит что-то непонятное, не отстает. Капитан: да это наш радист балуется, запустил воздушного змея… Боцман на палубе потрошит аварийный спасательный плот. В бинокль наблюдал за морем, увидел какой-то предмет плавающий в воде, показал капитану. Он подвернул судно и мы подобрали пластиковый катер, он был слегка поврежден и немного притоп, на корме его крепился, подвесной мотор. Подняли его на палубу. Кто-то на палубе сказал – о, продадим его в Италии. Я сказал, а не обвинят ли нас, что это мы на него наехали, кто его знает, что здесь случилось. Капитан приказал выбросить его за борт, от греха подальше. После всех пережитых штормов, в Средиземном море мы наслаждались переходом: тепло, солнышко и почти полный штиль, при лазурно-голубой воде. Так и продвигались не спеша. Утром 22 января, мы подходим к порту Ла-Специя, который находиться в небольшом заливе. Вход в залив перегорожен искусственным насыпным молом. У одного берега вход в бухту другого выход. Ла-Специя – это кроме всего прочего и главная военно-морская база Италии. Нас встретил лоцманский катер, взяв на борт лоцмана, мы вошли в бухту и встали на якорь. В заливе вокруг нас стояли на якоре суда пригнанные сюда раньше, они стояли связками по 4-5 штук вместе, это были старые, еще угольные траулеры Тралфлота, там же я увидел самый первый БМРТ «Пушкин», он тоже ждал своей очереди на резку. Под берегом лежал огромный пассажирский лайнер, который был полузатопленный. Как я узнал позже, это был знаменитый лайнер «Леонардо да Винчи», его длина более двухсот метров, мы рядом с ним выглядели как спасательная шлюпка. В 70-80 года, эксплуатация лайнера стала убыточной, и его пригнали сюда на отстой, и хотя на нем было 60 вахтенных, они не углядели, на судне случился пожар, судно затопили и теперь оно ждало своей дальнейшей участи. Здесь же на берегу располагался и цех по разделке судов на металл. Было видно как по стапелю в цех затаскивается большое транспортное судно, которое прямо на глазах пожиралось какими то агрегатами, превращаясь в металл, и судно снова продвигалось в пасть этого сооружения. Видно дело поставлено на поток. В заливе кроме наших рыболовных судов стояли и другие типы старых судов, ждущих разделки на металлолом. На наш борт прибыл агент от фирмы. Я как раз был в каюте старпома, когда он зашел. Агент объяснил, что ему нужно и как будет проходить передача судна. Все оказалось очень просто: предоставить ему схему расположения танков, с указанием где сколько топлива в них, звездный глобус, бинокль, трое судовых часов. Все. Процедура передачи заняла совсем немного времени, мы собрали свои личные вещи, которых впрочем было совсем не много. Катер перевез нас всех на берег, там уже ждал автобус, на котором минут за 5 нас подвезли к гостинице, находившуюся недалеко от порта. Гостиница называлась Тиррена, высокое здание этажей в 12. Агент встретивший нас, сказал ждите, сейчас вам принесут ключи от свободных номеров, расселяйтесь, а в воскресенье 25 января в 6 утра, придет автобус и отвезет вас в аэропорт города Милана. Пока мы ждали ключей, старпом куда-то мотанулся и вернулся с ящиком баночного пива, оказывается он прихватил второй бинокль, который не надо было сдавать и обменял его на пиво в ближайшем баре... Мы получили ключи, и расселились по всей гостинице, по свободным номерам, по 2-3 человека. Второй штурман выдал деньги за переход. Все свободны до воскресенья Впереди трое свободных суток, можно гулять. Так как за время перехода я сдружился со штурманами, то и поселились мы в одном номере. Вместе мы и гуляли по набережной, и по городу. Случайно зашли на рынок, здесь торговали овощами и фруктами, впервые я увидел такое разнообразие и изобилие. Название многих южных экзотических фруктов я просто не знал, так как впервые их увидел. Мы купили виноград, груши, яблоки и плетеную бутыль вина. Такие яблоки и виноград, я больше нигде не встречал. У яблок был такой вкусный запах, а виноград был просто огромный и такой вкусный! Мы немного устали и решили сходить отдохнуть в гостиницу. Выпили немного вкусного винца и легли отдохнуть, чтобы потом продолжить свою прогулку. О впечатлениях, что меня удивило, здесь впервые я увидел нарисованные на стенах фашистскую свастику, звезду в круге - знак троцкистов, вооруженных карабинеров на улицах города. Тогда в Италии действовали «Красные бригады» - террористы. Но в общем то обстановка была спокойная, дамы при 20 градусах тепла прогуливались по набережной в шубах. Аллеи зеленых пальм, а ведь зима была в самом разгаре, но это у нас в Мурманске, а здесь мы оказались совсем в другом климате, просто лето. Если например у нас на улицах города самое распространенное дерево – рябина, то там вдоль тротуаров стояли мандариновые деревья , со спелыми плодами – было просто удивительно. Вечером увидел наших моряков, спросил куда собрались, они говорят стемнело, пойдем собирать мандарины. Я сказал -это же дичка, наверное горькие или кислые. Принесем и попробуем. Набрали полный портфель, какой был у них, но мандарины действительно оказались несъедобные как я и предполагал. Зря собирали, все выкинули. Недалеко от рынка, услышав нашу русскую речь, к нам подошел пожилой мужчина. Вы из России?- Спросил он, мы ответила - да. Очень редко можно встретить здесь русских, и стал приглашать к себе в гости, я живу здесь рядом, прямо вот в этом доме, сказал он. Указывая на дом, у которого мы остановились. Мы засомневались, и не хотели к нему идти. Мужчина немного говорил по-русски, стал говорить, что он коммунист и даже показал свой партийный билет. Такая картонная корочка, на ней земной шар, скованный цепью, и рука с кувалдой разбивающая эту цепь – вы наверное видели такую картинку. Уговорил, мы решились пройти к нему в гости. Он жил с супругой, в большой пятикомнатной квартире. Провел в свой кабинет, тоже большой и весь заставлен книгами от пола до потолка. На одной из полок висел пионерский галстук, весь в советских значках. Он рассказал, что был пять раз в СССР, был в Москве, Ленинграде, Киеве и услышав русскую речь решил подойти к нам и пообщаться. Жена его накрыла здесь же в кабинете большой стол, фруктами и принесла вина. Посидели поговорили обо всем, попили легкого виноградного вина, довольные друг другом разошлись. Гуляя по городу, я заприметил один магазинчик – нумизмат, а с собой я взял наши «Олимпийские рубли». На следующий день решил сходить в этот магазин и обменять их на лиры. Со мной увязался рулевой матрос. Ну ладно пошли вдвоем. В магазине кроме хозяина никого не было, я предложил ему взять у меня набор из олимпийских рублей, договорились о цене, и он забрал их у меня. Тут матрос выложил свои, говорит возьми и у меня. Итальянец стал отказываться, и говорить нет, нет их у меня уже много, и достал из под витрины целый мешок таких же рублей. Я даже удивился, сколько много их у него, ведь Олимпиада только, только прошла. Все-таки он забрал и у него монеты. Мы довольные ушли из магазина. Три дня мы гуляли по городу, покупали легкое виноградное вино в плетеных бутылях, вечером уже никуда не хотелось, уставали ноги с непривычки, да и денег у нас было не много. Я, еще встретив фирменный магазин Levi Strauss, купил там себе джинсы. В музыкальном магазине купил последний альбом группы ABBA- Happy New Year, очень популярный в то время. Пластинка до сих пор храниться у меня. Не большие сувениры о Ла-Специи и Италии. ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ. Рано утром 25 января 1981г, все собрались в фойе гостиницы, в шесть часов подошел комфортабельный автобус, мы сели и отправились в путь. Выезжая из города, я видел огромные скопления старых автомобилей, уложенные друг на друга, здесь их было тысячи и тысячи, на несколько километров. Итальянская металлургическая промышленность работает в основном на вторичном сырье – металлоломе. Дорога в Милан, это где то чуть больше двухсот километров пути. В горах мы увидели снег, но на дороге его не было. У какого то кафе в горах мы остановились, перекурить, сходить в туалет, размяться. Увидели здесь фуру с нашими номерами, Совавтотранс добрался и сюда. Наши подошли к водителю, но тот чего то испугался и разговаривать с ними не стал. Переехав Альпы, вскоре мы прибыли в аэропорт Милана, какой я не знаю, в Милане их три. Мы прошли в зал ожидания, Сидели на диванах ожидая своего рейса. Самолет ТУ-154, сначала должны были сесть пассажиры с билетами, а потом на свободные места мы. Вот объявили наш рейс. Толпа людей пошла на посадку, глянув на них я удивился, шли женщины просто огромного роста, а две были еще и выше всех на целую голову, я непроизвольно поглядел на ноги, не на ходулях ли они? Нет. Оказалось это летела в Москву итальянская команда по волейболу – девушки по два метра ростом. После всех прошли и мы. Три часа перелета и мы в Москве. Надо было проходить таможенный коридор, в зоне прилета толпа народа, я конечно волновался так как это было впервые, а у меня пластинка. В те годы из-за границы было нельзя провозить ни книги, ни журналы и пластинки тем более, и я это знал. Пошли «зеленым коридором», поставил свою сумку на ленту, пластинка лежала на самом дне. Как только сумку просветили, и она выехала из камеры, я ее подхватил и быстрым шагом помчался вперед, только услышав в след… молодой человек, а что это… Но я уже затерялся в толпе. Все мы дома. Из Москвы мы прилетели в Мурманск, опять зима, снег, полярная ночь. Но мы побывали в сказочной стране. На следующий день, я вышел на работу. Виктор. "Капитан Арбузов"
  • Капитан Арбузов. Живая рыба. Отпуск мой закончился, я побывал в Архангельске, на свадьбе двоюродного брата. Порыбачил в деревне, в Псковской области. Бархатный сезон провел на море, в Сочи. В сентябре вышел на работу, мне предложили сходить один рейс на СРТ-4226 «Капитан Арбузов». Дело в том, что с судна списывался начальник радиостанции Акунев Владимир, которому необходимо было ехать на сессию, но он как бы закреплен за судном и должен на него вернутся. Также на один рейс на отдых уходил капитан и штурман. А основная часть экипажа оставалась. Судно это старое СРТ, 1954 года постройки, было переделано, под вылов и доставку в порт живой рыбы. Оказывается оно считалось «блатным», здесь ходили одни и те же люди. Все механики судна - бывшие старшие механики, все штурмана - бывшие капитаны. Заработок на судне был хорошим, а рейс хоть и длился три-четыре месяца, но каждые два дня судно стояло в порту. Сюда перебрались моряки, которые уже не хотели или не могли уходить в море надолго, одним словом ветераны флота. Радиста Володю, я встречал и раньше, он ходил начальником радиостанции на БМРТ. Его историю я расскажу подробнее. В Мурманрыбпроме был ужасный случай, в море на судне СРТ-Р, был убит капитан. Это случилось, в то время когда я еще был на практике в ЦВА. Володя захотел сходить в рейс на юг, с БМРТ перешел на один из «Океанов», которые шли на облов скумбрии в район ЦВА, это был 1977 год. После успешного рейса, судно перевыполнило план. Был заход на Канарские острова, после захода на переходе, ночью, когда все спали, в каюту капитана зашел матрос Олейник. Он чего-то напился, разум его очевидно затмило спиртным. Олейник начал бить спящего капитана, шкерочным ножом. А так, как каюта капитана и радиста находятся рядом, Владимир проснулся, встал, вышел в коридор и открыл деверь в каюту капитана. Олейник тут же ударил его ножом и попал в бок, радист схватился руками за острый нож, был поранен, но всё-таки отобрал его. Истекая кровью, он успел сообщить на мостик, вахтенному штурману о случившемся и потерял сознание. Вахтенный штурман сыграл общесудовую тревогу. Прибежали моряки, Олейник размахивал ножницами, но был сбит с ног, обезоружен и связан. Капитан погиб, у него осталось трое несовершеннолетних детей. На утро Олейник ничего не помнил, как рассказывали моряки, когда он узнал, что натворил, катался по палубе связанный и просил что бы его выбросили за борт. Владимир потерял много крови, получил сильные ранения рук, был доставлен в порт Мурманск транспортным судном, лечился долго, год был на больничном. Вышел на работу и вот я его встретил на СРТ-4226. Бывшего же матроса Олейник, судили в Мурманрыбпроме. Выездной суд определил ему наказание в 15 лет строго режима. Вот такая история тогда приключилась. Принимая у Володи дела, я сказал: Конечно как только ты вернешься, я тебе уступлю место, не беспокойся. Я ознакомился с судном, расположение радиорубки здесь было интересным, не по правилам Регистра. На всех судах радиорубка располагается с левого борта. Сделано это так, потому что, суда в море расходятся правыми бортами, для дополнительной безопасности р/рубка находится с левого борта. На этом же судне, надо было подняться в рубку, миновать штурманскую рубку, выйти на мостик, в правом крыле которого и находился вход в радиорубку. Она была малюсенькая, небольшой стол, с радиоприемником «Волна-К», радиопередатчик «Ёрш», тут же находилась и моя койка. Уходя, Володя сказал мне, здесь на мостике живет крыса, мы ее никак поймать не можем, так я ей на стул кладу горстку семечек, она поест и уходит. А я подумал, хорошо постараюсь ее выловить. Она мне тут не нужна. --------*****-------- "Живорыбка" – так в просторечии называли наше судно. Что же оно из себя представляло? Как я уже говорил, это был старый СРТ, его трюма переоборудовали. Из них сделали два аквариума, из титана, эти аквариумы, еще делились по горизонтали титановыми же решетками, что бы получить три отдельных ёмкости. В аквариумах была проточная морская вода. Вылавливаемая из моря рыба, помещалась в эти аквариумы и доставлялась в живом виде в порт. Капитан судна Михайлов Андриан Григорьевич, один из старейших капитанов флота, очень интересный человек. С ним в рейсе мы подружились, много общались. Андриан Григорьевич, оказался моим земляком, из Архангельской области, с малых лет он был связан с морем, и рыбным промыслом, прошел путь от матроса до капитана дальнего плавания. ----------******-------- Вот, что я нашел сейчас, уже вспоминая о рейсе и капитане. Из Книги о капитанах (В. С. Георги) Вторая исландская экспедиция В 1949 году для более детального изучения и освоения промысла К слову сказать, в том рейсе экипаж шхуны «Сатурн» отличился не только хорошим уловом. Ветераны вспоминают, как капитан шхуны А. Г. Михайлов, который прошел на флоте путь от матроса до судоводителя и превосходно знал свое дело и строгие морские законы, все же пошел на риск, скорее всего, ненужный. «Сатурн» брал последние тонны сельди в счет рейсового задания, и перед моряками открывалась возможность существенно увеличить свой заработок: каждый центнер сверхплановой рыбы оплачивался вдвойне. Набрав полный груз, «Сатурн» для сдачи улова и пополнения запасов за пятнадцать миль отправился к плавбазе, а чтобы не терять дрейфа сетей и выловить побольше сверхплановой, или, как ее в шутку называли, «двухголовой» сельди, капитан А. Г. Михайлов оставил в открытом океане охранять дрифтерные сети двух моряков на спасательной шлюпке. К счастью, все обошлось благополучно – дрейф принес около двадцати тонн сельди. Принес - то принес, ну а если бы поднялся ветер, разыгрался шторм или ухудшилась видимость?.. Тогда двое смельчаков, оставшихся в шлюпке без какой-либо связи с судном, могли поплатиться жизнью. Начальник экспедиции А. Т. Сидоренко сделал Михайлову серьезное внушение и строго предупредил всех остальных капитанов, что подобные действия недопустимы и не могут иметь никаких оправданий. Трудно сказать, как воспринял взыскание Андриан Григорьевич, возможно, считал, что победителей не судят, но, во всяком случае, он не побоялся еще раз «проявить инициативу». Когда экспедиция закончилась, и суда при попутном ветре направились в Мурманск, А. Г. Михайлов, желая ускорить свидание с берегом, приказал поднять паруса: двигатель не мог придать шхуне скорость хода более 8 узлов. Палубная команда, не имевшая достаточных навыков, с великим трудом, но все-таки выполнила приказ. А через некоторое время ветер внезапно усилился, и, чтобы убрать паруса, морякам пришлось проявлять чуть ли не геройство. Правда, из людей никто не покалечился, но парусное вооружение пострадало изрядно. Но при всех ошибках, промахах, «лихачестве» капитанов, работавших на парусно-моторных шхунах, нельзя было не испытывать к ним огромного уважения. Плавать, работать – и хорошо плавать и работать – на этих тяжелых, неуклюжих, неповоротливых и совершенно не подходивших для дрифтерного промысла шхунах, да при этом и план давать – для этого нужно быть настоящим моряком...»*. Команда шхуны «Сатурн» по результатам лова вошла в пятерку лучших судов экспедиции. Г. М. Бородулин (Первый руководитель Мурмансельди). -----------****---------- Работы как радисту на судне, у меня практически никакой не было. В то время еще не введена была служба ОД СНФ (Отдел службы наблюдения за флотом) Это случится на следующий 1981 год, после нескольких громких аварий и гибели судов на Северном и Дальневосточном бассейне. А пока моей обязанностью было дать одну телеграмму: Вышли из Кольского залива, а вторую: вошли в Кольский залив. Практически все. Радиограмм домой никто не отправлял, навигационные предупреждения, третий штурман брал у диспетчера в порту. Промысел мы вели возле берегов, у Рыбачьего, в Мотовском заливе, у о.Кильдин. Делали короткие траления не более одного часа, что бы рыба в трале осталась живая. На палубе был сделан ящик, застеленный брезентом. Перед подъемом трала, туда набиралась вода, весь улов выливался в этот ящик. Моряки сачками выбирали здоровую, живую рыбу и перекладывали ее в бассейн-трюм. Рыбу, которая всплывала брюхом вверх отбрасывали в сторону. В донный трал попадалась всякая рыба: треска, пикша, камбала, ёрш, зубатка. Самая живучая – ёрш. Попадались и камчатские крабы, тогда они еще были маленькие, редко встречались. На судах висели плакаты, как отличить местного краба от камчатского, их было указание возвращать в море. Как оказалось зря! Через двадцать лет они так расплодились, что сожрали все живое на дне моря. Сейчас даже мойва пропала в Баренцевом море, а ведь она метала икру в прибрежье, служила кормовой базой для всех остальных, более крупных промысловых рыб. Вот такое вмешательство в природу человека привело просто к экологической катастрофе. ----------****--------- В таком режиме мы работали два дня, наполняли аквариумы живой рыбой, получалось две-три тонны. Рано утром заходили в Кольский залив. Перед этим я давал радиограмму, запрашивая «Добро» на вход в Кольский. Уже утром мы стояли в рыбном порту у седьмого причала. Причал был телефонизирован. Для связи судна с магазинами города. На этом моя миссия заканчивалась. Вахтенный штурман обзванивал магазины, сообщал, что судно привезло живую рыбу. Я зашел в отдел связи, доложил, что по судну у меня все хорошо. Удивил вопрос одного из групповых инженеров, как там капитан, выпивает? Я ответил, вы что! Отличный человек, работяга с моста не уходит. Да и по нему не видно, что бы человек выпивал. Ну, ну… Очевидно, что то такое было раньше у капитана, но об этом мы с ним не разговаривали. Почти два дня мы стояли в порту, подходили автомашины с цистернами, на них выгружалась рыба, и развозилась по магазинам города. В то время в Мурманске в трех магазинах были отделы с живой рыбой – Заря, Нептун и Океан. Жители любили покупать свежую, живую рыбу и она имела спрос. Нам же это тоже было выгодно, так как рыба поступала в магазины без посредников, и лишних накруток, в результате заработок у моряков увеличивался, в среднем на судне получали по 1000 рублей в месяц, а это для 1980 года был очень хороший заработок. За один день рыба не распродавалась и судно уходило из порта, в район «Угольной базы». Когда я спросил зачем, мне сказали, там вода чище, а нам надо чтобы в аквариумах циркулировала вода. Только потом, через некоторое время я узнал зачем. Моряки шкерили снулую рыбу, отбирая из нее печень и закатывали в банки, или вытапливали из нее рыбный жир. Ведь почти все они уже были дедушками – для внуков. А как я писал ранее, из рыбного порта, вынести ничего было нельзя. На угольной же базе проходной вообще не было. Ночью они приезжали на такси и вывозили свою продукцию. Утром судно опять возвращалось на седьмой причал и выгрузка продолжалась. Я же звонил на судно вахтенному штурману, спрашивая сколько рыбы осталось, он мне говорил когда надо приехать на судно. КРЫСА. Поднимаюсь на мостик, надо проходить через штурманскую, она очень тесная, так как стоит широкий шт.стол, где хранятся навигационные карты. Штурман быстро что-то спрятал в стол. Мы разговорились с ним, это был молодой парень, только что пришедший после мореходки. Он подумал, что поднимается капитан и спрятал в стол бублик, который собрался съесть. Такой большой бублик, как у Никулина в «Кавказкой пленнице». Мы заговорились и проболтали минут 15. Тут он выдвигает стол, что бы достать бублик, что мы видим? Здесь побывала крыса, он отгрызла угол книги – толстая такая лоция и успела пару раз хватануть от его бублика. Угол Лоции изгрызла в бумажные опилки, а мы даже не услышали этого. Я захожу в радиорубку, на полу у меня стоял дерматиновый портфель, в который я сложил копченую колбасу, которую взял в лавочке. Портфель весь по периметру был изгрызен. Прогрызая дерматин, она натыкалась на металлическую пластинку, отступала см 5, и снова грызла… До колбасы не добралась, но портфель был испорчен. Я был возмущен. Пошел нашел в боцманской каптерке мешок с капканами, и расставил по всей радиорубке, зарядив их кусочками колбасы. Но этот трюк не удался, она не попалась… Но и на глаза мне не попадалась. Перед самым отходом, я услышал радостные крики моряков на палубе. Оказалось они загнали ее на баке, скинули ее в воду, мы избавились от последнего животного на судне. Вот такая история. ---------****--------- Между стоянками, мы не проходили ни портовой, ни пограничников, отдавали швартовые и шли на выход, к морю. Работали вблизи берегов, капитан хорошо знал побережье, мы ни разу не оборвали трал о затонувшие, во время войны суда, хотя несколько раз нам попадались обломки самолетов, эхо жестокой войны, проходившей в этих местах. С капитаном у меня сложились хорошие отношения, мы часто с ним беседовали на мостике. Он вспоминал свои молодые годы, в море он начал ходить с малых лет, прошел весь путь, от юнги матроса, до капитана. Работой я был не загружен, видя это, он предложил мне книги из своей домашней обширной библиотеки. У меня дома, сказал он много подписных изданий, еще 50-60 годов. И стал приносить мне каждую ходку по 4-5 книг, за несколько месяцев, прочитал много интересной литературы. Так и шло время, от ходки до ходки, мы очень часто бывали в Мурманске. Помню такой случай, на второй день как мы вышли в море, сломался радиолокатор - РЛС «Донец», а он был на судне один, дублирующего прибора не было. Целые сутки я ремонтировал его, но так и не смог найти причину поломки, разобрал и собрал его, никак не запускался. Иди поспи, говорит мне капитан, я и без радара зайду в порт. Раньше, до войны, у нас на судах их вообще не было, ходили в море и без них. Утро... Стоит низкий туман, а мы заходим в Кольский залив, практически ничего не видно. Капитан мастерски провел судно через все северное колено Кольского залива, до Мишуково, тут перед носом судна появилась швартовная бочка. Капитан ориентируясь, только по вершинам сопок мастерски вывел судно к ней. Матрос тут же спрыгнул на бочку, и привязал швартовый конец. Решили ждать когда туман рассеется. Я же все продолжал мучатся с радаром. Стал проверять всю пайку, и вот подергав за один из проводов, почуял, что то не ладное, провод немного болтался. Взяв паяльник, пропаял это место. Включил РЛС, он заработал. Бывает и так! Мы благополучно прошли в порт, и как обычно встали под выгрузку к седьмому причалу Рыбного порта. В Мурманрыбпроме посчитали что промысел живой рыбы перспективен и решили переоборудовать еще старые суда в «живую рыбу». В Териберку ушли два сейнера на переделку. Команду на сейнера уже набрали. А мой рейс на МИ-4226 закончился, скоро конец года 1980, Олимпийского года. PS. Я списался с судна, получил судовой аттестат, собрал свои вещи и шел от седьмого причала к проходной рыбного порта. Вдруг из-за угла здания вынырнул какой-то человек, ткнул красными корочками мне в лицо. Вы с «Капитан Арбузов"? Да. Что у Вас в сумке? А вам какое дело? А всё-таки что? Личные вещи ответил я. Можно посмотреть? Нет. Почему? На проходной порта посмотрят и я ушел. Всё- таки, оперативники или еще, кто то следили за судном. Не зря оно уходило на ночь на «Угольную базу». PSS. К моему сожалению, в честь кого было названо судно Капитан Арбузов, тогда я не поинтересовался, а сейчас не нашел. Не нашел также и фото тех времен, машин «Живая рыба», ни фото наших магазинов с живой рыбой. Виктор. Продолжение: Ла-Специя
  • Океан. Океан - так называлась серия судов, средних рыболовных траулеров построенных в Германии в 50-х годах. Вот на такое судно я был направлен начальником радиостанции. МИ-0706 «Бахмач» на промысле по связи нас шутливо называли Басмач. Мне везло, первый был МИ-0710 «Балаклава», который дразнили Баба Клава. Судно шло в рейс на облов мойвы и работы на донных породах. Стоим на рейде Кольского залива...экипаж судна, а это все опытные морские волки отходившие немало лет в море. После всей суеты с отходом, погрузка кошелькового невода, снабжение и прочих работ, умаялись и сидят по каютам пьют водку. Капитан доложил по УКВ диспетчеру... что через сутки можно приглашать портовую комиссию и пограничников. Сутки хватит им отдохнуть и проспаться, сказал кэп. Утром на следующий день всё быстро прошли и побежали на выход, к морю. Зашли в Кильдинскую Салму, пролив между материком и островом Кильдин, есть там такое «красивое» название – Могильное. В Могильном был причал, капитан Пичугин, попросился у начальника погранзаставы встать к причалу, вывирать кошелек и уложить его к себе на корму. Моряки занялись кошельком, а боцман смылся на берег...оказывается у него здесь служил срочную племянник. Через некоторое время боцмана привели на судно, а нам сделали выговор... оказывается боцман встретился с племяшом и угостил его коньком и оба попались начальнику заставы. Наши механики сходили на заставу, завели мотор гусеничного вездехода, он у них год стоял. Этим и отделались. Дело замяли, пограничники никуда сообщать об инциденте не стали. Ну всё, мы готовы к работе. Судно вышло из Салмы и пошло поиском. На мостике капитан, рулевой и гидроакустик. Теперь все зависит от них. Если команда по время поиска косяков мойвы отдыхает, то капитан и акустик могут сутками находиться на мостике. Аппаратура в то время была не то что сейчас. Это гидролокатор Судак и эхолот Омуль. Запись сигналов отображалась на специальной термической бумаге, на которой трудно было что разобрать. Все зависело от опытности гидроакустика, который мог услышать отраженный от косяка сигнал на слух. Косяк засекали за километр...полтора. Звучала общесудовая тревога. Моряки быстро одевались и выбегали на корму, где лежал приготовленный кошельковый невод, напряженно ждали команды - пошел невод. Наступал ответственный момент облова косяка, акустик выдавал данные, расстояние, курс, глубину нахождения косяка мойвы. Капитан определял как ему зайти на косяк и когда начать замет невода. Я стоял в сторонке что бы никому не мешать, набирался опыта, наблюдая за работой капитана и гидроакустика. Не дай бог никому присутствовать на мостике, если замет невода был неудачным, капитан кричал на акустика, акустик на капитана, команда вполне законно возмущалась, впустую проделанной работой, поднимать на борт пустой кошелек нет ничего хуже. Но у нас такое случалось крайне редко. Но доставалось всем. Рыбу мы сдавали на плавбазы, которых было до десяти штук во время путины. В Баренцево море на путину приходили суда из других флотов и стран, но основная группа судов конечно была Севрыбы и Запрыбы, очень много было суденышек норвежских. Если мы сдавали мойву прямо из кошелька, то были суда которые сами заливали ее в трюма и бежали сдавать рыбу своим ходом. Помню рыбачили в районе Варангерфьорда...я стоял на мосту разглядывал в бинокль корабли на промысле, обратил внимание на норвежское суденышко которое полностью загрузилось рыбой так, что палубы практически над водой не было. Подумал, так и утонуть можно. Когда через минуту повернулся что бы снова посмотреть на него, траулера уже на воде не было... утонул. Только пять красных точек качалось на волне. У норвежцев уже тогда были гидрокостюмы... такие у нас на судах появились только лет через 15. К рыбакам быстро подошли норвежские суда и подняли на борт моряков. Тогда же случилась трагедия и с нашим СРТ-213 «Саку», он взял рыбу наливом в свой трюм. Трюм в этом случае был разгорожен несколькими переборками, изготовленными из досок, что бы при качке рыба не переливалась с одного борта на другой. Встав под разгрузку к борту плавбазы, судно стало сильно качать и подбрасывать, переборки в трюме не выдержали и сломались. Рыба стала свободно перекатываться в трюме, судно дало сильный крен и практически упало на бок, вода стала поступать на судно. С плавбазы пытались удержать траулер тросами, но ничего уже не помогло, команду сняли, швартовые полопались и судно затонуло. Мы же перед сдачей подбирали кошелек к борту, рыба оставалась в сетях. Потихоньку могли давать ход и плавбаза швартовалась к нам. Если на море волна 3-4 балла, то когда судно становиться к борту его кидает так, что кажется выбросит на палубу ПБ, однажды так приподняло на волне, что мои натянутые антенны оказались на стреле ПБ, а когда судно пошло вниз, они натянулись как струны, и оборвались. Выгрузка длилась несколько часов. Мы с плавбазой в это время обменивались книгами и фильмами. Я радист, отвечал за это. На берегу я получал книги и фильмы. Когда получаешь фильмы, если подкатить к девушкам с шоколадкой, то они дадут пару фильмов совершенно новых. Так я в этот раз получил новый фильм, который только вышел в прокат и в Мурманске еще не шел, а были только афиши когда мы уходили в рейс. Фильм «Москва слезам не верит». В рейсе мы уже пересмотрели все фильмы, когда закрутили «Москва слезам не верит», начало всем не понравилось: кричат, давай наше заряжай. Была у нас бобина с пленкой где были собраны и склеены вырезанные из разных лент «горячие» моменты из разных кинофильмов. Попурри. И когда нечего было смотреть, свободные от работы моряки частенько крутили этот «шедевр». Я когда увидел эту бобину подумал, сколько же фильмов понадобилось подрезать чтобы собрать целую бобину. Но фильм был собран и склеен профессионально и его часто смотрели. При швартовке с базой мы обменивались списком фильмов, на время стоянки и работы обменивались одним, двумя. Их киномеханик прибежал, вызвал меня...что у вас есть Москва слезам не верит? Да, есть. Дайте нам пожалуйста посмотреть, я подумал вот откуда знают, что это хороший фильма, берите не жалко. Заинтересовался... и когда они его нам вернули, сами стали смотреть, фильм действительно оказался хорошим и всем понравился. Ну вы и сами теперь знаете этот фильм выдержал проверку временем. В те годы ни телевизоров, ни тем более видеомагнитофонов на судах не было, во время отдыха смотрели фильмы и читали книги, по возможности прямо в море обменивались ими с другими судами. Брали бочку, туда складывались книги или фильмы, бочка запечатывалась, к ней привязывали кухтыль (это своего рода большой поплавок)выбрасывали за борт, случались и потери когда погода вдруг становилась совсем плохая. В этом рейсе на судне кроме экипажа были и два стажёра, один стажер акустика, он учился у нашего, а второй стажёр начальника радиостанции, Женька Полозков. Стажер акустика пробыл у нас где то месяц, полтора и мы его передали на другое судно, где что-то случилось со штатным акустиком. Женька же мой старый знакомый и я удивился встретив его на судне. Он должен был уже давно закончить училище. Впервые его я увидел когда поступал в мореходку, он тогда не поступил и приехал на следующий год. Учился он на курс младше, но дружил с моими однокурсниками. В то время когда мы оканчивали училище, он загулял с нашими ребятами и залетел, его отчислили из училища, он уехал к себе на родину в Могилев. И через два года восстановился на последний курс и попал на практику ко мне на судно. С ним мы на судне заготавливали рыбку для себя, вялили икряную мойву, а когда перешли на донный промысел то и другую рыбу, особенно ёршика. После путины мы заходим в Териберку. Собственно в Териберской бухте было два населенных пункта, Лодейное и Териберка. Само старинное поморское село Териберка состояло из деревянных старых домов, а в Лодейном были каменные дома, почта, портнадзор и радиостанция принадлежащая Мурманрыбпрому. Также здесь была причальная линия, судоремонтные мастерские, рыбная фабрика. Если и не процветал поселок, то все равно здесь была бурная жизнь. Лодейное и Териберка два разных поселка, в то время они даже не соединялись дорогой между собой, потому что не было моста через речку с одноименным названием Териберка. Из Лодейного в Териберку ходила большая моторная лодка - Дора. Мне даже пришлось прокатиться на ней, мы ездили со старпомом туда в магазин, за спиртным. Был только ром «Негро» отвратный, как мне показалось напиток, больше одной рюмки я выпить не смог. Недавно я побывал в Териберке – полная разруха сейчас. Когда мы стояли там я гулял по Лодейному, заходил в гостиницу моряков, там были застелены ковровые дорожки, в кадках стояли фикусы, все было прилично и уютно. Недалеко было здание портнадзора, здесь оформлялся приход и отход судов. В Териберке был и рыболовецкий колхоз, у причалов стояло много сейнеров. Когда мы стояли там, пришел теплоход Вацлав Воровский, встал на рейде и к нему на дорах переправлялись люди с чемоданами, уезжающие в отпуск или по делам на материк. Стажер мой Женька сходил на почту, купил там посылочные ящики и стал их заполнять вяленым ершом...я его спросил зачем? Он ответил, что из рыбного порта ничего не вынести, а здесь он отправит посылки домой в Могилев...сообразил. И правда из рыбного порта, в то время нельзя было вынести ни хвоста, на проходных стояли милиционеры, а вдоль забора, огораживающего территорию порта, бегали на проволоке огромные злые псы. Из Териберки мы пришли в порт Мурманск получать тару, соль и дизтопливо. Кое-кто списался с судна. На берегу также оставался и акустик, их брали в рейс только на путину, два раза в год. Этот рейс на треску не длинный всего на 30 суток. Здесь я увидел как ставят и поднимают трал на судах этого типа. Траулер то бортового траления, у него нет слипа на корме, а трал спускают с правого борта, затем прицепляют траловые доски, одна в носовой части судна другая на кормовой и судно делает крутой разворот так, чтобы доски разошлись и трал мог раскрыться. Улов выливали в рыбный ящик, который сооружали на палубе судна, здесь же устанавливали и рыбодел. Прямо на палубе под открытым небом шкерили рыбу, отбирали печень и собирали головы трески. Наглые чайки кружили прямо над головами моряков, выхватывали рыбную требуху прямо с рыбодела. Обработанную рыбу складывали в трюма, где ее пересыпали солью. Головы трески собирали в специальные сетки-авоськи, туда помещалось около тонны голов. Печенью тески заполняли бочки. Через несколько дней промысла, авоськи и бочки сдавали на плавбазу. Спутниковых систем определения GPS тогда не было, чтобы найти ПБ в море ее вызвали на связь и просили поработать на пеленг. Я запеленговал плавбазу точно, но вот сторону определил не верно, и мы часа два бежали в обратную сторону. Мой прокол, я его и почувствовал. Вызвал радиста, и попросил, что бы он нас запеленговал, я поработал на пеленг на частоте 410 кгц, точно мы бежали в другую сторону, о чем я и сообщил капитану. Пришлось разворачиваться и бежать обратно, база пошла нам на встречу. Как мы передавали свою продукцию? С плавбазы по слипу спускали трос, на конце которого был кухтыль, мы вылавливали его и поднимали на борт, и к концу крепили свои авоськи, а их набиралось до десяти штук. На плавбазе выбирали канат по слипу и передавали нам радио квитанцию, получено столько то авосек. Случалось что во время штормовой погоды, авоськи отрывались их уносило просто в море. Однажды после очередного шторм, я наводил порядок в своей каюте, решил разобрать всю свою койку, вытащил ящики из-под кровати, снял верхний настил и что я увидел там? Лежали ящики с новыми немецкими радиолампами и целая пачка термической бумаги для рыбопоискового эхолота. Лампы то мне не нужны, немецкой аппаратуры на судне уже нет. А вот бумага очень кстати. Наш рыбопоисковый эхолот Омуль с нашей же термической бумагой еле показывал дно, я пытался как то его получше настроить, но капитан сказал, оставь он всегда так пишет, мне главное глубину знать. Я пошел на мостик, поменял бумагу на немецкую и о чудо! Появилась идеальная эхограмма, как в учебнике по гидроакустике. Было видно даже отдельную рыбу, треска кстати на эхограмме отражается как галочка похожая на чайку...и сейчас на современных дисплеях тоже самое. Капитан придя на мостик очень удивился, ты что с прибором сделал, он никогда так не показывал! Я ему рассказал историю с бумагой и что еще есть целая пачка в десять рулонов. Выполнив рейсовое задание, мы вернулись в порт Мурманск. Побыв дома...утром я уже был на судне, на трюме лежала огромная псина, вахтенный матрос сказал вчера вечером прибилась, он ее покормил и теперь она не уходит, лежит на трюме и никого чужих не пускает – несет вахту. Своих она очевидно определяла по запаху, я с причала по трапу спустился на палубу, она только посмотрела на меня и все. А вот когда кто-то с берега попытался пройти на судно, пес злобно оскалился, человек отступил и переговаривался с вахтенным с причала. Стоим на мостике я, капитан, старший механик – по трапу спускается матрос первого класса, одет по парадной форме, в кителе, фуражке, с дипломатом в руке. На погонах капитанские нашивки. Капитан :– "Это еще кто такой?" А надо заметить, одевались на СРТ-тешке, по- простому, в робу...капитан стоял на мостике в сапогах, шапке ушанке, уши вверх – вид как у боцмана. А здесь какой то франт по форме. Стармех тут же подколол...Иваныч это тебе замена пришла. Какая на х… замена, я не просил, разволновался не на шутку. Стармех пошел на попятную, да нет, это ж наш старший матрос, просто по форме пришел. Кэп витиевато выругался и успокоился. Я же собирался в отпуск и ждал замену. В этом же Олимпийском 1980 году я еще сходил интересный рейс на старом СРТ-4226 Капитан Арбузов. Судно было переоборудовано под доставку живой рыбы в порт. Об этом рейсе я расскажу в следующий раз. Начало: Моя морская практика Продолжение: Капитан Арбузов
  • Продолжение. 1978г. Я по-прежнему на МБ-0371. Мы стоим в порту Мурманск неделю. Меняется экипаж, кто-то уходит, кто-то возвращается из отпуска. Готовимся к рейсу, получаем снабжение, рейс предстоит в Баренцево море, на мойвенную путину. Те годы запомнились мне, как бурные годы развития Мурманска, рыбной промышленности и страны. Во все флота страны поступали сотни новых траулеров, открывались новые районы промысла. А сколько молодежи пришло на флот, улица Траловая, где находились отделы кадров основных флотов, постоянно была заполнена людьми, которые устраивались на работу. Когда я после длинного пятимесячного рейса вернулся домой, был сильно удивлен, подъезжая на такси к своему району, заметил, что за время моего отсутствия, вырос целый район из девятиэтажных домов, 305-микрорайон, его на отходе вообще не было! Поменялась и радиослужба на МБ-0371 "Нарочь", пришёл новый начальник радиостанции Глазунов Сергей, и электрорадионавигатор Довгаль, тоже Сергей. Я можно, сказать уже старослужащий на судне. Капитаном пошел, Стасенко Василий Филиппович, один из опытнейших, и старейших капитанов Мурманрыбпрома. Это был человек небольшого роста, уже седой, на ту пору ему уже было лет 60. Мне он показался добродушным и спокойным человеком, так и оказалось. Еще я встретил на судне, старого знакомого – Боря Рабинович, он шел у нас в рейс – старшим мастером лова (майором). С Борей мы, когда то учились в одной школе, в параллельных классах. Школа № 7, в Росте. После восьмого класса он поступил в мореходку, а я после восьмого ушел в вечернюю школу рабочей молодежи, и устроился на работу на СРЗ ММФ. Потом, когда я поступал в мореходку, Борис уже был на последнем курсе. Из маленького пухленького мальчика, он вырос в большого мужчину, высокого роста, и не маленького веса. За время стоянки, мы уже познакомились неплохо. Радиорубка всегда на судне, то место, куда в первую очередь заглядывает капитан. Мы здесь и чайку попьем, и поговорим душевно, обычно в радиорубке проходят и стихийные производственные, незапланированные собрания. Капитан, сидя в радиорубке, прочитает, какую-нибудь радиограмму, вызовет, стармеха или технолога, еще кого то, обсудят дела и проблемы. Радиорубка всегда как бы штаб корабля. Дни стоянки пролетели незаметно, и вот мы, пройдя все формальности, проверены портовой комиссией, получили добро на выход из Кольского залива. Я стою на крыле мостика, и всматриваюсь в берег, смотрю на порт, дома, теперь все это увидим только зимой, по возвращению из рейса. Залив резко поворачивает и все, Мурманск пропал из вида, впереди показался Североморск. На рейде Североморска, у западного берега залива, Ретинское, здесь все суда, раз в год, или после ремонта, останавливаются, и проходят девиацию судна. Как у нас говорилось "открутить девиацию". Мы бросили якорь, стоим на месте. Из Североморска прибежал небольшой катер, он так и назывался «Девиатор». Высадил на борт своих специалистов. Катер бегает вокруг нас по кругу. На пеленгаторной штурман, по свистку берет пеленг на катер, а на мостике специалист определяет пеленг на радиопеленгаторе. С катером, экипажем, можно было договориться, и он мог сбегать в Североморск, и за наши деньги привезти, водки. Рыбный порт в Мурманске, охранялся милицией, а через проходные, проносить спиртное не разрешалось. Находили, конечно, различные способы, но все же, есть "Девитатор", можно было договориться с ним. В море надо не пить, а работать, но праздники, дни рождения, хотелось всё-таки отметить. Пока катер бегал в Североморск, устранялась девиация компаса, составлялись таблицы поправок, оформляли документы. Все...., теперь мы идем полным ходом на выход, к морю. Баренцево море в сентябре еще спокойно, погода практически летняя. Сейчас трудно поверить, но мойвы в море было столько, что ее не приходилось искать. Огромные косяки рыбы подходили к берегам Мурмана, здесь от горла Белого моря, и до самой Норвегии, нерестилась мойва. Икра лежала на дне полуметровым слоем. Мы ходили с тралом вблизи берегов. Главное было поднять трал вовремя, чтобы мешок не лопнул на слипе. На промысле работало более сотни больших морозильных траулеров, здесь же работали и кошельковисты, рыбалка шла полным ходом. Все стремились выполнить план, быстрее наловить рыбы. Впереди осень. Сильные шторма, когда придется штормоваться, и по много дней вообще невозможно будет поставить трал. Суда выгружались прямо в море, на плавбазы, транспорта, а кто не попадал в очередь, заходил в порт Мурманск по «зеленой», выгружался быстро в порту, и возвращался на промысел. Для моряков, конечно, было желательно сбегать в порт, и хоть несколько часов побыть дома. В то время, если судно идет в порт, давалось указания, последний трал, высыпать в ящики, на палубе, и везти свежую мойву в Мурманск, в городе и порту в это время пахло "свежими огурцами". Рыба была свежайшая, и очень дешевая, мурманчане любили эту рыбку, увы, сейчас она, и дорогая, и редкая на нашем столе. После дальнего рейса к Канаде, где почти всегда были проблемы с радиосвязью с Мурманским радиоцентром, здесь же вблизи своих берегов, связь была почти всегда на пять баллов. Вспоминаю такой случай, вот почему, в прошлом рейсе, по-тихому слетел с катушек, судовой врач, и в этом рейсе произошло похожее, только с матросом. Был у нас такой матрос, его все называли просто Ваня, но он был самым большим по росту, среди палубников. Еще таким же большим, как я писал, был и ст. мастер лова Боря. К чему это я веду. Однажды, еще в первый месяц нашей работы, приносит Ваня радиограмму (рдо): примерно такого содержания - любимая моя Олечка любишь ли ты меня…. и т.п. У меня срок связи, я рдо быстренько отправляю, вместе со всей корреспонденцией, и через час, забирая телеграммы с берега. Получаю и для Ивана, ответное рдо: Да, Ванечка я тебя люблю, скучаю…и т.д. и т.п. Ваня тут же пишет ответ: Оля, очень ли ты любишь меня? И…., я отправляю и эту рдо, без задней мысли, даже не задумываясь. Через пару часов, получаю ответ: Да, Ванечка, я тебя очень люблю… Видно девушка где-то рядом с почтой работала, или на почте, так как ее оперативные ответы, удивили даже меня. За день он отправил три радиограммы, и получил три ответа, Уже вечером, когда я ему отдал третью радиограмму от Оли, он так посмотрел на меня, и выдал – Виктор, ты, что сам мне отвечаешь? Я чуть не упал от такого его предположения. И всё-таки подумал, действительно странно, а что это с парнем твориться. Как всегда, в те дни мы засиделись в радиорубке, моряки любители поболтать, за чайком, да и спешить нам не куда. Разошлись часа в два ночи. Ночь, все свободные от вахт, давно спят, судно идет с тралом, подъем трала, где то, только часам к четырем утра. Сергей, навигатор, пошел спать. Дальше он сам рассказывает, спустился от вас, иду по коридору, а на палубе, на линолеуме, кровь каплями, я по этой дорожке пошел, думаю, что такое? Натыкаюсь на матроса Ваню, а он себе ножом палец стругает. Вот так. Сошел моряк с ума. И это было совсем не так как с нашим доктором в прошлом рейсе. Срочно сообщили капитану, он составил шифрограмму, отправили в порт. А пока к матросу приставили двух моряков, по крепче, что бы Иван с собой что-нибудь не сделал. У Вани был какой-то безумный взгляд, кажется, он уже ничего не понимал, что с ним происходит. Утром пришла шифрограмма, с указанием капитану, передать больного на отходящий в порт МБ-0370, кажется, он шел по «зеленой» в порт. Погода была тихая, спокойная, было решено не швартоваться, а спустить шлюпку, и на ней передать матроса, на борт МБ-0370. Я наблюдал передачу Ивана в бинокль. Суда легли в дрейф, на расстоянии метров сто, друг от друга. Вот наша шлюпка подошла к борту траулера, а у наших типов судов, борт довольно таки высокий, даже в районе шлюпочной палубе. На том судне спустили штормтрап, веревку с монтажным поясом. Пояс закрепили на моряке, и подсадили его на штормтрап. Снизу его поддерживал и толкал Боря Рабинович, как я уже писал, Боря был очень большой и сильный. А сверху пара моряков, тянули за веревку, пытаясь поднять, или поддержать человека. Глядя в бинокль, я увидел, что голова моряка, попала между двух балясин (ступенек штормтрапа) и он застрял. Снизу толкает изо всех сил Боря, сверху, его тянут за веревку моряки, пытаясь поднять, как они ему не свернули шею, не знаю. Сообщил штурманам, они связались с судном, те быстро крикнули на палубу морякам. Веревку ослабили, моряк освободился, его подняли на борт. Дальше мне рассказал начальник радиостанции Невьянска, Николай З...ев. Что это за "подарок" вы нам передали, я, что такое Коля. Представляешь, говорит он, поднимаем огромного моряка, голова взлохмачена, взгляд безумный, от него нехорошо так пахнет, не подойти... Вот такая нехорошая история приключилась в последнем моем рейсе на МБ-0371 «Нарочь». Если вы подумаете, что моряки часто сходят в море с ума, то это совершенно не так, в дальнейшем, я отходил в море более 25 лет, и таких случаев больше не было. В море, ходила здоровая, крепкая молодежь, болели очень редко, случались иногда травмы... Мы отлично сработали, выполнили и перевыполнили план, и в декабре 1978 года, пришли в порт. Я отходил положенные 11 месяцев, и меня ничто не могло удержать больше на судне. Впереди был Новый год, и длинный, длинный отпуск, с отгулом выходных дней. Когда, мы учились в мореходке, то после ее окончания, должны были отработать три года в море. А дальше уже решать, кто куда. После этих трех рейсов, отгула отпуска, я все же решил, что это мое. Мне нравиться работа, море… зарплата. Помню, получив зарплату в кассе Мурманрыбпрома, был такой маленький домик на седьмом причале, в порту. Пришел, одним из последних, уже перед закрытием. Из окошка - у нас только по три рубля, что делать, давайте. В общем, все карманы моей куртки-канадки, были заполнены пачками с деньгами. И проходя через проходную, услышал, молодой человек, что у вас в карманах? Деньги - ответил я, и гордо вытащил пачки трояков... В следующий год 1979, уже после отпуска, я пошел начальником радиостанции, об этом я расскажу в следующий раз. Виктор. Начало: морская практика
Популярные Авторы
Броницкая Владислава Архипова Марина Адонаева Ирина Ломицкая Лидия Б. Нина
Новые Авторы
Популярные Рубрики
Новости Поэзия Безопасность История Бизнес Яхты Морской мир Морская рыбалка Спорт и отдых Мифы

Укажите комментарий для администрации

Работа в море 1978г. Длинный рейс. Эдинбург.

Просмотров: 1981
Подпишитесь на Личную рассылку Автора публикации:
Виктор Евгеньевич

Работа в море 1978год. Длинный рейс. Эдинбург.

Мой второй рейс на МБ-0371 «Нарочь». Я с теплотой, и хорошим настроением вспоминаю прошедшие годы моей молодости. Часть экипажа ушла в отпуска и на отгулы, а выходных дней у моряков набиралось за рейсы не мало. Впереди все лето. В те годы, если уходишь в отпуск весной, то считай, возвращались только к сентябрю. Отпуск у нас составлял 52 рабочих дня, плюс отгул выходных дней, плюс дорога. И денег на все время хватало, моряки-рыбаки неплохо зарабатывали.

На судно пришел новый капитан, опытный промысловик Баев Василий Иванович.

Начальник радиостанции Александр Муст, и ЭРНП (электрорадионавигатор) Александр Герасименко-очень грамотные специалисты, отходившие в море уже много лет, мне было, у кого перенимать опыт. Рейс намечался интересный, с обязательным заходом в иностранный порт. По рейсовому заданию, мы должны были отработать в Баренцевом море, перейти в Канадскую зону, на БНБ, и также отработать на банке Флемиш-кап. Рейсовое задание на 139 суток.

На судовом собрании, я с удивлением увидел, нашего судового врача, значит, доктор не списался, и снова идет в рейс, который в подряд интересно, четвертый или пятый?

Как я писал ранее, что то было в глазах доктора, что показалось мне не совсем нормальным. Но об этом я расскажу чуть позже.

Экипаж у нас был большой, полный. На камбузе был повар, второй повар, пекарь,буфетчик. Прачка - или машинист по стирке белья. Обязательно помополит - помощник капитана по политчасти. На судне существовала комсомольская первичная организация, и партийная ячейка, обычно, на переходах и собирались различные собрания, для отчета проведенной работы помополита. Также на общесудовом собрании выбирали профсоюзный судовой комитет, неизменным председателем которого обычно был начальник радиостанции судна.

Задача судового комитета, разбирать судовые конфликты, если они случались, и распределять ежемесячные денежные премии, организовывать социалистическое соревнования, между подразделениями судна. Проведение свободного времени моряков, а оно в те годы было, была большая судовая библиотека, киноустановка, настольные игры. К праздникам, большим, таким как Новый год, и День Рыбака, обычно устраивали концерт самодеятельности. Среди сотни человек экипажа, всегда находились таланты. И еще в те годы в море в основном ходила молодежь, так средний возраст экипажа был 21-24 года. Чуть постарше были командиры служб, это капитан-директор - кэп, мастер, старший механик - дед.

У нас было три лицензии на вылов рыбы в трех разных районах. Впереди был переход через Атлантический океан.

Чем дальше мы уходили на Запад, тем хуже становилась связь с Мурманским радиоцентром, приходилось искать свободные рц, куда можно было передавать сводки, и частные радиограммы, хорошо выручал радиоцентр Калининграда и Клайпеды. На переходе почти каждый день мы переводили часы, но радисты то на судне живут все равно по московскому времени. Все РЦ работают по Москве, т.е. все наше расписание, обязательных сроков связи в московском времени.

Только мы прибыли в зону Канады, поставили первый трал, на горизонте появился самолет, он сделал круг над нами, потом развернувшись, резко снизил скорость, и буквально пролетел над самыми мачтами, выбросив нам на палубу, пачку листовок. Все конечно наблюдали за его полетом. Увидев, что на палубу упали листовки, на палубу помчался помполит, с криком ничего не трогать! Он в силу своей специфики сразу подумал о враждебной акции. А это были просто листовки, на пяти языках, и карта района, где проходят трансатлантические кабеля связи.

Промысел мы вели пелагическим тралом, поэтому в свободное от вахты время, я с навигатором проводил на палубе, а в чем было дело? Для контроля раскрытия трала, к его верхней подборе, навешивается выносная акустическая антенна, которая через тонкий кабель и специальную лебедку, связывает антенну с поисковым прибором. На мостике штурман, по прибору видит, как опускается трал, и самое главное раскрылся ли он. Если на эхолоте видно косяк рыбы, например на глубине 200 метров, то травят 600-800 метров стальных ваеров, и столько же метров кабеля ИГЭК. На другом приборе сигнал от выносной антенны, показывает нижнюю и верхнюю подбору трала, также косяк рыбы, если он попадает в трал. Приборов наполнения мешка трала, тогда еще не было, так что определить, сколько рыбы в трале, только по показаниям прибора, примерно, считая, сколько косячков рыбы зашло.

Пелагический трал, это довольно большое устройство, с множеством разных частей. При раскрытии трала 50-60 метров только в высоту. Ну, в общем, когда трал выбирают, на палубе оказывается куча различных веревок, тросов, и среди них «наш» кабель связи. Он состоит из центральной жилы, по которой идет сигнал, изоляционного слоя и защитной стальной оплетки.

Вот эта оплетка и вводила моряков-палубников в заблуждение, они считали, что это просто стальной кабель. И обращались с ним соответственно. Основные повреждения кабеля были на палубе, то перегнут его, то случайно ударят кувалдой, и все. Кабель приходиться ремонтировать, а это довольно таки сложная, и трудозатратная операция. Существовало много различных способов восстановления его. Я приходил на промысловую палубу, помогал Александру ремонтировать кабель, и заодно перенимал опыт. Так как вполне понимал, все это мне пригодится, когда я стану начальником радиостанции. Вот такое отступление.

Рейс тем временем продолжался. Мы пришли к канадским берегам, приняли на борт канадского инспектора, который должен следить за нашей работой в их зоне. Он немного говорил по-русски, сначала стеснялся или боялся нас, советских людей. Но очень быстро привык к нам, своими глазами увидел, что народ у нас добрый и веселый. Питался он с нами, в кают-компании. Ему очень понравилась наша русская кухня, но сначала он ел все без хлеба. Мы в кают-компании, поинтересовались, а что ж, хлебушек не ешь, у нас хороший пекарь, и хлеб делает вкусный. Инспектор объяснил нам, если мы его правильно поняли, хлеб в Канаде дорогой, и он боится привыкнуть кушать все с хлебом, как мы. Но со-временем и он все ел с хлебом.

Инспектор ходил на рыб фабрику, что то записывал, смотрел, какая попадается рыба, ее размер. У него с собой была очень толстая книга - справочник, всех рыб, которые известны. Я этот справочник, с цветными иллюстрациями посмотрел, удивился, сколько же разных рыб в океане. Больше никогда я такого полного справочника по рыбам не встречал.

Месяц он пробыл с нами, и расставался с сожалением, по всему видно было, что ему понравилось находиться на борту нашего судна.
Ведь в те годы "холодной войны", представление о советских людях, формировалось западной прессой совершенно не реальное. А встретившись с нами в реальности, почти всегда иностранцы были удивлены несоответствием их представлением о нас. В дальнейшем я встречался с инспекторами, и норвежскими и шведскими, и даже японскими, и реакция у них всегда была одинаковая, с начала они с осторожностью, и даже со страхом приходили к нам на борт, а узнав и увидев поближе советских людей, конкретно их представлением резко менялось.

Канадец уехал домой, а мы сменили район промысла, ушли на банку Флемиш-кап, на добычу окуня. Окунь здесь ловился крупный, красивый. Моряки для себя отбирали «золотистый» окунь, делали балык, в машинном отделении мотористы запекали его в пергаменте – очень вкусно. Работали мы спокойно, каждый день выполняли план, и рейс постепенно перевалил за свою половину.

Немного расскажу о тех временах, на судах флота, в то время не было еще ни спутниковой аппаратуры, ни однополосных радиопередатчиков, и с домом поговорить естественно не было никакой возможности. Только радиограммы, приходили исправно. Скажу, что и этой возможностью не все пользовались, просто в силу какой-то, может стеснительностью, просто писали письма и ждали ответ. Так, что иногда спустившись на нижние палубы, вдруг встречаешь незнакомого человека. Можно было отходить целый рейс в пять месяцев, так и не узнать весь экипаж. Повторюсь, что экипаж судна был около ста человек.

Тогда на берегу у нас было почтовое отделение N 1, на улице Траловой. Которое регулярно отправляло почту в море, это были письма, посылки, периодические издания, журналы газеты. В Баренцево море, например Мурманрыбпром, раз в две недели отправлял почтовое судно, им был старый траулер, непригодный уже для ловли рыбы. Траулер брал корреспонденцию на суда, работающие в Баренцевом и Норвежском море. Он развозил ее по промыслу две недели, заходил в Мурманск, забирал свежую почту и выходил снова.

Мы получали большие пачки газет и журналов, посылки и письма. Приходили и так называемые звуковые письма, была такая услуга, родные записывали свои послания близким, в ДК Кирова, и на магнитофонной пленке отправляли в море.

В дальние же районы промысла, туда, где работали мы, корреспонденция также отправлялась регулярно, на танкерах доставляющих дизтопливо на промысел, на транспортных судах, которые регулярно приходили для выгрузки нашей рыбопродукции.

Конечно же, мы не одни работали на промысле, здесь всегда были большие группы судов Севрыба, Запрыба, и судов с Черноморского рыбфлота. Каждый день проводились советы капитанов судов, где обменивались информацией о рыбалке, решались хозяйственные вопросы. Всем промысловым районом руководил штаб промрайона. Те, кто ходил в это время, наверняка помнят такие фамилии, как Олиниченко, Цымбалюк – начальники этих штабов.

А знаете, какой самый главный рыбопоисковый прибор на судне?

УКВ – радиостанция, именно по ней штурмана обменивались информацией, кто, где и сколько поднял, в трале рыбы. Наводили друг друга на более производительные участки в море.

На промысловом совете, начальник промрайона, отмечая лучшие подъемы рыбы,

И в конце совета предлагал лучшим судам, поработать на пеленг. Я, например, записывал номера судов, поднимался на мостик, и на радиопеленгаторе, пеленговал суда, и выдавал пеленг-сторону, где находилось судно.

Штурман на промысловом судне, кроме того, что должен был наловить рыбы, всегда держал контроль над своим местоположением. А это не то, что сейчас - глянул на GPS, нанес координаты на карту. Вахтенный штурман постоянно следил за курсом судна, скоростью судна, определялся по радиомаякам, и в конце вахты, при пересмене наносил точку на карте, передавая вахту сменному штурману. А еще надо было поднять трал, следить за окружающей обстановкой – крутились, в общем. Недаром, говорят рыбак - вдвойне моряк.

Работы в то время в радиорубке хватало на всю вахту. Судно типа БМРТ, обязано было обеспечить 16 часовую вахту в эфире. Обычно моя вахта была с 12 до 16, и с 20 до 24 часов. Кроме основной работы, обязательно один приемник был включен на аварийную частоту бедствия и вызова – 500 Кгц.

На этой частоте можно было вызвать любое судно, перейти на запасную, и работать с судном. На этой же частоте в случае бедствия подавался и сигнал SOS. Когда в радиорубке не неслась вахта, включался автоматический приемник сигналов бедствия. Если сейчас вспомнить, то вся вахта была расписана буквально по часам. Утром совет, срок приема НАВИП, НАВАРЕА, Циркулярных сроков, сроки с радиоцентром, по отбору своей корреспонденции. В 1978 году, все это еще делалось в «ручную», радистам волей, неволей пришлось освоить печатную машинку, рукой уже было просто невозможно все записать. Единственно, что еще помогало, были уже у нас датчики кода Морзе. Отобрав с радиоцентра за день частные радиограммы, обычно вечером во время ужина, и пересменой вахт, я шел в радиоузел, и по общесудовой трансляции объявлял, кому есть РДО.

Расскажу еще об одном «пережитке» прошлого, которого потом не стало. Судовая лавочка. Что это такое? На судно из магазина потребкооперации, по заявке второго штурмана, доставлялись разнообразные товары.

На судне, же был моряк, который заведовал магазином, по-нашему, лавочкой, и моряка называли – лавочник. Покупали в лавочке под запись, потом, на берегу, второй штурман высчитывал из зарплаты. Купить можно было все: продукты питания- конфеты,печенье,мёд,варенье и другие нескоропортящиеся продукты. Карандаши,ручки,тетради. Одежда и обувь.

Мы например, комсостав, в начале рейса сбрасывались по десятке, и на весь рейс брали конфеты и печенье. И на чай в 15 часов, и ночной чай, в кают-компании всегда было с чем попить чаю, а уж попить чайку моряки умеют.

--------------*******--------------

Закончив промысел окуня, на Флемиш-кап, нам предстоял обратный переход, в Баренцево море. Капитан, Василий Иванович, дал радиограмму на берег, запросил добро на заход в иностранный порт, для отдыха экипажа. В тот момент, для судов, например тралового флота, был заходным порт Абердин. Суда идущие с Запада на Восток, заходили туда. Мы тоже ожидали, что заход назначат в Абердин.

Буквально, на следующий срок связи, мы получили ответную радиограмму, в которой сообщалось, что нам и МБ-0372 «Таруса», «добро» сниматься с промысла, и следовать на отдых в порт Эдинбург, с последующим переходом в Баренцево море.

Нас вызвал по УКВ-связи капитан МБ-0372, и говорит Василию Ивановичу, мол, я в порт ничего не давал, а от Ревнивцева (генеральный директор флота) получил указание следовать в Эдинбург. Василий Иванович, объяснил, что это он делал запрос, и мы парой идем на заход.

Поднят последний трал с уловом. На судне наводиться порядок, все убирается, моется, где надо подкрашивается. Переход предстоит дней семь.

Опять переводим судовые часы, теперь уже в другую сторону. На переходе же отыгрываются учебные тревоги. Нам также предстоит отметить День Рыбака.

Помполит выявляет таланты и желающих выступить в концерте самодеятельности. А таланты, как им не найтись. Кто играет на гитаре, и поет. Рыбмастер Чирва, украинец – прочитал очень смешные стихи про тещу, на украинском языке. Все свободные от вахт, собрались в салоне команды, настроение хорошее, впереди заход в инпорт. Доктор - наш, судовой врач, весь рейс был без работы, никто не болел, травм не было, если только кто иногда попросит какую таблетку от головы.

Народ молодой здоровый, какие болезни. Он вызвался играть на аккордеоне. Где-то в середине концерта, вышел, с аккордеоном, сам себя объявил – матросская песня! Народ притих в ожидании, он положил голову на аккордеон, растянул его со скрипом и замолк… прошла минута, он опять – матросская песня, все ждут, опять растянул меха, опять замер, народ в напряжении, кто то тихонько захихикал, но еще тишина, док замер, как будто сосредотачивается. Третий, раз объявил, так пафосно – матросская песня, и растянул меха аккордеона, и опять замер и замолк, тут, как говориться зал грохнул хохотом. Это был срыв. У нашего дока поехала крыша, как сейчас говорят.

Человек тронулся умом. Вот такая трагедия случилось. Но ничего страшного не произошло, просто тихое помешательство. По указанию капитана, за доктором, просто установили наблюдение. Он не был буйным. Как я писал выше, всё-таки, я правильно заметил в его глазах, что то такое, вот оно и проявилось, а концерт его, просто был как бы спусковой крючок.

В свободе его никто не ограничивал, относились к нему доброжелательно, но с осторожностью. Почему то его помешательство случилось на почве преследования КГБ? Частенько его можно было встретить гуляющим по судну, в черном берете, черных очках и в черных перчатках. Странно, вроде поводов не было. Как то заходит, на моей вахте в радиорубку, Виктор, дай мне наушники, я - на. Приходит штурман, я ему рассказываю про дока. Он говорит, да он поднялся на пеленгаторную палубу, воткнул провод от наушников куда-то и слушает. Его спрашиваю, ты что делаешь? А он тише, говорит, передают списки нашего экипажа. Мне он начал приносить телеграммы, сначала Главному врачу Севрыбы, потом министру здравоохранения, на следующий день спрашивает отправил - я, конечно, отправил не беспокойся.

Капитан дал шифрограмму в порт. Нам ответили, что по приходу в район Баренцева моря, переправят его на берег, отходящим судном, а пока просто наблюдать за ним. Телеграммы он приносил мне каждый день, писал уже в Москву, различным большим чиновникам, я их, конечно, не отправлял, а складывал с ящичек, ему же говорил, не беспокойся все отправлено, он уходил, и писал новую….

Переход заканчивается. И мы впервые за многие месяцы видим землю, зеленые берега, это Великобритания. Наше судно прошло узкими проливом Петленд-Ферт между Шотландией и Оркнейскими островами, в проливе очень сильное течение образует даже водовороты, этим мы сократили свой путь. Капитан же Тарусы, решил обогнуть Оркнейские острова, а мы повернули на юг, и на полсуток раньше их, подошли к заливу Ферт-оф-Форт, где нас уже ждал лоцманский катер. Лоцман пересел с катера на наш борт, и мы пошли в Эдинбург, столицу Шотландии. После того, как мы несколько месяцев не видели землю, свободные от вахт стояли на палубе и вглядывались в берега, погода стояла отличная. И вот мы подходим к самому порту, оказывается, что бы зайти на акваторию порта, надо пройти шлюз. Под руководством лоцмана, мы заходим в шлюз, за нами закрываются створки, и он заполняется водой.

Выровняв уровень воды, открываются входные створки, и мы заходим в акваторию порта. Сделано так очевидно для того, что бы большие отливы и приливы не влияли на выгрузку и погрузку судов, стоящих в порту.

Для меня это был первый заход в иностранный порт, и вообще впервые я оказался заграницей.

На судно прибыл агент, для оформления документов судна. Вся эта процедура длилась не долго, и вот уже второй штурман выдает валюту. Ни каких пограничников, таможни мы не видели, все было просто. Судно стояло у причала, а мы готовились к прогулке по городу. Здесь подошел и наш напарник по переходу МБ-0372. Они на переходе шли впереди нас, но отстали, огибая острова, и шлюзовались с помощью буксира, капитан видно не рискнул самостоятельно заходить в шлюз.

Какая процедура схода на берег тогда была: создавались группы по 5-6-7 человек, подходили к помполиту, вот мы идем все вместе, помополит назначал старшего по группе, обычно это был старший по возрасту или из комсостава. Начальник радиостанции Александр Муст, нам с навигатором сказал, не спешите, пусть все уйдут, тогда мы пойдем втроем.

На судне оставались только вахтенные. Из порта был свободный выход, никакой охраны мы не увидели. Сразу начинался старинный город.

Мы целый день бродили по улочкам, разглядывая старинные здания и памятники. Когда уставали ноги, заходили в бар, а их здесь было очень много. В то время моряки не носились по магазинам, денег выдавали совсем не много, на отдых хватало, а что бы купить, что то дорогое, большое нет.

Покупали сувениры, я тогда впервые купил себе куртку-канадку. Огромные магазины тоже поразили меня, заходишь в такой, а там от автомобиля до любой мелочи, все найдется, у нас в стране еще не было таких торговых центров. Возвращались на судно уставшие, но довольные. Увольнение было разрешено только до 20 часов. И все группы должны были вернуться до этого времени.

На входе всех встречает помополит – спиртное запрещено, и он проверяет пакеты, что бы не принесли на борт, но разве моряка этим возьмешь? Все равно покупали и проносили на борт. Главное пьяным не попасться, а то можно было лишиться и визы.

Гуляя по городу, услышал и игру на шотландской волынке, и увидел шотландцев в пиджаках и юбках… Королевский замок, нависающий над городом, но туда мы уже не пошли, устали, на обратном пути, встретили группу палубных матросов, решили зайти в бар попить пивка. Зашли в первый, попавшийся на пути, пиво там было на любой вкус и цвет. Уселись все за один большой стол, заказали пиво, моряки тут же на столе, на простой газете разложили балык из окуня, на закусь. Официант выразил удивление, и его угостили балычком. Орешками и сухариками, мы как то не привыкли закусывать пиво. Здесь можно было и курить, и когда я спросил пепельницу, ее не было на столе, официант показал, что просто стряхивай пепел на пол, и окурок туда же. Неудобно даже как то стало. Но потом когда покурил и бросил окурок, тут же подошел человек с веником и совком и все убрал, и так каждый раз, в зале было чисто.

Да, когда заходили в пив бар, в группе моряков был парень, из какой - то нашей среднеазиатской республики, на входе попытались его не пустить. Но, мы за него заступились – это наш русский! Для заграницы еще долгие годы, после развала СССР, все мы были русскими.

В последний день захода, после прогулки по городу, с группой моряков, скинулись, у кого, сколько осталось мелочи, хватило на одну бутылку виски или водки, уже не помню, но крепкого напитка, уселись на пригорке в парке, и пустили бутылочку по кругу, что бы каждому досталось. Проходящие по тропинке люди как то странно на нас посмотрели – потом спрашивают, вы русские что ли? Ну да, это моряки с другого нашего траулера шли.

Последний вечер стоянки судна. Уже все на борту, стоянка прошла без происшествий, утром сниматься и уходить в море. Сидим в каюте пьем чай, время уже 23 часа открывается дверь, заглядывает помполит Козловский Анатолий, майора не видели? он у вас не был? Нет.

Оказывается, что случилось, майор - старший мастер лова, так его на судне называют. Вечером подошел к первому помощнику, и отпросился у него сходить на соседнее судно, Невьянск. Мол, надо по работе переговорить с их майором. Помполит отпустил его. И через некоторое время, сам пошел в гости, тоже к помполиту, сидел у него почти до 23 часов. Потом говорит, пойду майора нашего заберу, он у вас. Удивлённый взгляд коллеги, как у нас? Это наш, у вашего в гостях. Оказалось, что их обоих нет. Помполиты быстро создали группу «быстрого реагирования» из желающих прогуляться.

И отправились на поиски. Долго майоров искать не пришлось, сразу на выходе из порта, в первом же стрипбаре, были обнаружены оба моряка, они сидели с пивом и какими то подружками. А получилось вот как, еще днем они приметили, что в этом баре, есть сцена, значит, есть вечером и стриптиз, решили они, и сговорились, как незаметно покинут судно. Задали задачу помполитам, что теперь делать, в то время это был серьёзный проступок, нарушение правил. Я подсказал нашему, да замните дело, не распространяйтесь, моряки не заложат, а так вы и себе карьеру испортите, это же и вам в вину поставят - плохая работа с экипажем. А товарищ Козловский, я часто в рейсе беседовал с ним, был карьерист, по натуре. То есть, он в свои 35 лет мечтал о большой своей карьере, и мог себе этим случаем подпортить «послужной список». Кстати, впоследствии через много лет, он все-таки дорос до заместителя Генерального директора флота.

На заходе, мы на весь экипаж, за счет части скоропорта, и культмассовых денег, закупили по коробке конфет Макинтош, и по бутылке виски. На закупку скоропортящихся и свежих продуктов выделялась валюта, и ежемесячно на судно закупали свежую капусту, картошку овощи. И другие продукты, по заявке шеф-повара. Но всегда находилась возможность сэкономить валюту, и, оформив закупку продуктов, часть удавалось выкроить и на эти деньги покупалось, что то на весь экипаж. На заграничных судах, также выделялись деньги и на культмассовые мероприятия, но это были сущие копейки, их тоже обычно пускали в общую кассу на закупку подарков.

-------****-----

Рейс продолжается, переход судна на север, в Баренцево море, к родным берегам. Вот мы уже и в группе судов, работающих на мойве. Нам осталось совсем немного, набрать груз и в порт. На первом же идущем траулере, мы отправляем доктора П…ук, в порт Мурманск, не знаю, понял ли он, почему отправляют его в порт. В дальнейшем, встречая через пару лет, бывших членов нашего экипажа, я узнал, что доктора вылечили, он снова ходил в море. Как сложилась его дальнейшая судьба, я не знаю.

В рейсе мы хорошо сдружились, экипаж сложился, сработались с капитаном и штурманами, капитан Василий Иванович, звал всех в следующий рейс. Я то, оставался, потому, что мне до первого своего отпуска необходимо было отработать 11 месяцев. Остальные ребята собирались на выходные и в отпуск, остались только те, кто планировал еще идти в рейс, каждый по своим обстоятельствам. В последний момент в рейс не пошел и капитан, возникли какие-то проблемы на берегу, да и стоянка опять же планировалась всего неделю.

Виктор.

Часть I первый рейс на МБ-0371.

Часть III Продолжение

автор: Виктор, дата: 2016-04-26 20:50   Категория:Кают Компания

    50



Комментарии:


Добaвлено: год назад
Если есть такая возможность-переправь эту фото.Мне было не до фотографий,если помнишь а этот факт на возможно забыть-когда у нашего доктора Полищука Виктора Абрамовича случилось обострение шизофрении.Побегали с ним.Что интересно мы со старшим механиком Трекуровым Владимиром Ивановичем отходили вместе третими,вторыми,старшими вместе с доктором,он тоже ходил все три рейса подряд,но не чокнулись т.к.шизофренниками не были.Дока все-таки отправили в Союз.Что самое забавное он подремонтировался и снова я его встречал в море слава богу в другом экипаже.Эдинбург запомнился на всё время.Кстати у меня остался проспект и карта Эдинбурга
автор: Владимир
    0

2017-07-25 13:54 Виктор | Кают Компания
МБ-0451 "Лазурный" Ремонт 1984г.

2017-02-19 20:21 Виктор | Новости,Кают Компания
Три рейса на МБ-0371 "Нарочь"

2017-02-13 22:21 Виктор | Новости,Кают Компания
И снова в море.

2017-01-14 01:48 Виктор | Кают Компания
БМРТ - 2642 "Пинагорий" 1983г.

2016-11-09 21:04 Виктор | Кают Компания
Море Ирмингера

ПОСЛЕДНИЕ КОММЕНТАРИИ
ПУБЛИКАЦИИ КАТЕГОРИЙ
dle

Решение режиссера Никиты Михалкова выйти из состава попечительского совета из Фонда кино является эмоциональным и ничем не мотивированным. Об этом заявил председатель попечительского совета фонда Владимир Толстой, пишет «РИА Новости».

23 Aug 2017 20:38:11 +0300

Решение режиссера Никиты Михалкова выйти из состава попечительского совета из Фонда кино является эмоциональным и ничем не мотивированным. Об этом заявил председатель попечительского совета фонда Владимир Толстой, пишет «РИА Новости». В Нью-Йорке прошла презентация нового флагманского смартфона Samsung Galaxy Note 8.

23 Aug 2017 21:02:00 +0300

Решение режиссера Никиты Михалкова выйти из состава попечительского совета из Фонда кино является эмоциональным и ничем не мотивированным. Об этом заявил председатель попечительского совета фонда Владимир Толстой, пишет «РИА Новости». В Нью-Йорке прошла презентация нового флагманского смартфона Samsung Galaxy Note 8. Бывший первый заместитель председателя Банка России и экс-замминистра финансов РФ Сергей Алексашенко опроверг сообщение о своем задержании в аэропорту Домодедово. Об этом он написал в своем микроблоге в Twitter.

23 Aug 2017 21:30:50 +0300

Картинки Видео Аудио
Реклама:
Рекомендуем:
Авторы публикаций
Все Авторы публикаций Условия авторства Преимущества авторства
Сообщества проекта:

© 2010- Pro-more.ru
Сайт является общественным средством массовой информации
Позиция редакции проекта может не совпадать с авторами
Копирование материалов возможно только при размещении активной индексируемой ссылки на источник
Содержание публикаций и выполнение условий правообладателей полностью зависит от независимых авторов
Для обращений по вопросам содержания и работы ресурса используйте обратную связь
Яндекс.Метрика Читать в Яндекс.Подписках Анализ сайта
Push 2 Check
Проект входит в Общественную информационную сеть «Центр Равновесия»
НАШЛИ ОШИБКУ?
Выделите ошибку и нажмите Ctrl+Enter
Следите за нами в сетях
www.facebook.com/viktor.zueviktor Facebook
Морской портал Вконтакте
ProMore Twitter
Rss feedburner: RSS-канал
Наши RSS-потоки: RSS